Сказка «Царевна-лягушка» учит терпению, умению отвечать за свои ошибки, быть благодарным, справедливым, добрым.
Слушать сказку бесплатно в мобильном приложении
Сказка Царевна лягушка. Читать онлайн
Примерное время: 12 минут
В некотором царстве, в некотором государстве жил-был могучий царь, и было у него три сына. Младшего звали Иван-царевич. Пришло время сыновьям жениться, и сказал им царь:
– Дети мои, возьмите себе по стреле, натяните тугие луки и пустите стрелы в разные стороны. На чей двор стрела упадёт, там и будете свататься!
Пустил стрелу старший брат – упала она на боярский двор, прямо у девичьего терема. Пустил средний брат – полетела стрела к купцу на двор и остановилась у парадного крыльца, где стояла красная девица, дочь купеческая.
А вот стрела младшего Ивана-царевича поднялась и улетела далеко-далеко. Целых два дня ходил он по лесам да по горам в поисках. На третий день зашёл в вязкое болото. Смотрит – сидит там лягушка-квакушка и держит его стрелу!
Иван-царевич хотел было отступить, но лягушка как заговорит человеческим голосом:
– Ква-ква, Иван-царевич! Поди ко мне, бери свою стрелу, а меня возьми замуж!
Опечалился Иван-царевич и говорит: – Как же я тебя замуж-то возьму! Меня люди засмеют!
А лягушка ему отвечает: – Бери, Иван-царевич, жалеть не будешь! Знать, судьба твоя такая.
Подумал-подумал Иван-царевич, делать нечего. Взял лягушку-квакушку, завернул её в платочек и принёс в своё царство-государство. Пришли старшие братья к отцу, рассказали, куда чья стрела попала. Рассказал и Иван-царевич. Стали братья над ним смеяться, а царь, батюшка, говорит:
– Бери лягушку в жены – ничего не поделаешь!
Так и сыграли три свадьбы: старшего сына женили на боярской дочери, среднего – на купеческой, а несчастного Ивана-царевича – на лягушке-квакушке.
Вот живут они — не тужат. Но однажды царь задумал испытать своих невесток:
– Эй, сыновья мои! — зовёт он их к себе. — Хочу я знать, кто из ваших жён лучшая рукодельница! Пусть сошьют мне по рубашке до завтрашнего утра!
Сыновья поклонились низко и пошли. А Иван-царевич воротился в свои палаты невесел, ниже плеч буйну голову повесил. Лягушка его и спрашивает:
– Что, Иван-царевич, голову повесил? Или горе какое?
– Не горе. Батюшка вот велел тебе к завтрашнему дню рубашку ему сшить, – ответил Иван-царевич.
Лягушка успокоила его: – Не тужи, Иван-царевич, ложись лучше спать, утро вечера мудренее.
Иван-царевич лёг спать, а лягушка сбросила с себя лягушачью кожу и обернулась Василисой Премудрой, такой красавицей, что ни в сказке сказать, ни пером описать!
Принялась она за дело: иголка заиграла по тонкому полотну, золотая да серебряная нить ложились в диковинные узоры, и каждый стежок был краше прежнего. Работа кипела в её руках, будто по волшебству.
Утром Иван-царевич проснулся. Лягушка снова скакала по полу, а на столе уже лежала готовая рубашка, завёрнутая в полотенце. Обрадовался Иван-царевич, взял рубашку и понёс к отцу.
Царь в это время уже принимал дары от старших сыновей. Когда старший сын развернул свою рубашку, царь сказал: – Эту рубашку только в чёрной избе носить!
Средний сын развернул свою рубашку, и царь сказал: – В ней только в баню ходить!
Наконец, Иван-царевич развернул свою рубашку — не рубашка, а диво дивное! Ткана она была из тонкого полотна, бела да ровна, а по вороту и рукавам — вышивка золотом да серебром, узоры хитрые витые — не всякая мастерица сумеет!
Царь только взглянул и воскликнул: – Эту рубашку только в праздник надевать!
Не успело пройти много времени, как царь снова позвал сыновей своих.
— Хочу я проверить, какие жёны ваши мастерицы! Пусть соткут мне за одну ночь по ковру! — приказал он.
Иван-царевич вернулся домой хмурый, голову ниже плеч опустил. Лягушка спрашивает его:
— Ква-ква, Иван-царевич! Отчего так кручинишься? Аль услыхал от батюшки слово неприветливое?
— Как мне не кручиниться? Государь-батюшка приказал тебе за одну ночь ковёр соткать, — ответил Иван-царевич.
— Не тужи, царевич! — ласково молвила лягушка. — Ложись-ка спать-почивать; утро вечера мудренее!
Уложила его квакушка спать, а сама сбросила с себя лягушечью кожу, обернулась красной девицей — Василисой Премудрой. Села у станка и стала ковёр ткать. Где кольнёт иглой раз — цветок зацветёт, где кольнёт другой раз — хитрые узоры плетутся, где кольнёт третий — диковинные птицы летят…
Солнышко ещё не взошло, а ковёр уж готов.
Вот пришли все три брата к царю, принёс каждый свой ковёр.
Царь прежде принял ковёр у старшего царевича, посмотрел и молвил:
— Этим ковром только от дождя лошадей покрывать!
Принял ковёр от среднего, посмотрел и сказал:
— А этот ковёр только у порога стелить!
Едва Иван-царевич развернул свой ковёр — все затихли от изумления. На ковре том всё царство, словно на ладони, раскинулось: вытканы были города златоглавые с высокими башнями, деревни тихие с теремами резными, горы величавые да леса дремучие, реки полноводные — лентою серебристой вились меж холмов, да озёра — гладкие, зеркальные, будто само солнце в них отражалось.
Царь сам взял ковёр, загляделся на чудо-полотно и сказал:
— А вот этот ковёр в моей горнице по большим праздникам стелить!
Не прошло и нескольких дней, как царь снова призвал своих сыновей.
— Пусть ваши жёны испекут мне к завтрашнему дню хлеб! Хочу узнать, которая из них лучше стряпать умеет!
Иван-царевич вернулся в свои палаты невесел, голову ниже плеч повесил.
— Ква-ква, Иван-царевич! Отчего так кручинишься? — спросила его лягушка. — Или услыхал от батюшки слово неласковое?
— Как мне не кручиниться? Государь мой батюшка приказал тебе к завтрашнему дню испечь хлеб белый, — ответил Иван-царевич.
— Не тужи, царевич! Ложись-ка спать-почивать; утро вечера мудренее! — сказала лягушка.
Не по нутру пришлось братьям и их жёнам, что лягушка во всём их превосходит.
Завидуя её успехам, послали они бабушку-задворенку посмотреть, как лягушка будет хлеб печь. Лягушка же, смекнув, в чём дело, замесила квашню, печь сверху разобрала, да прямо туда, в дыру, всю квашню и вылила. Бабушка-задворенка, недолго думая, прибежала к жёнам братьев и всё рассказала, и те, конечно, точь-в-точь сделали.
А лягушка тем временем сбросила с себя лягушачью кожу и обернулась душой-девицей, Василисой Премудрой! Взяла Василиса частые решета, мелкие сита, просеяла муку пшеничную, замесила тесто белое, испекла хлеб славный — рыхлый да мягкий, с разными узорами мудрёными: по бокам — города с дворцами, садами да башнями, сверху — птицы летучие да звери рыскучие.
Утром разбудила Ивана-царевича, положила хлеб на золотое блюдо и проводила его к отцу.
А царь в то время принимал хлебы от старших сыновей. Их жёны-то поспускали тесто в печь, как им бабушка-задворенка сказала, и вышла у них одна горелая грязь. Царь сначала принял каравай у старшего царевича, взглянул на него и приказал отнести псам дворовым. Принял у среднего, взглянул и сказал:
— Такой только от великой нужды есть станешь!
А как подал свой хлеб Иван-царевич, царь, лишь взглянув на это чудо, воскликнул:
— Вот это хлеб — только в праздник его есть!
И тут же дал сыновьям своим новый приказ: чтобы все три царевича явились к нему на пир вместе с жёнами, дабы посмотреть, которая из них лучше пляшет.
Опять воротился Иван-царевич пуще прежнего невесел.
— Ква-ква, Иван-царевич! Отчего печалишься? Аль от отца услыхал слово недоброе?
— Как же мне не печалиться? Государь мой батюшка велел, чтобы я с тобой на пир приходил; да как я тебя людям покажу?
— Не тужи, царевич! Ступай один к царю в гости, а я вслед за тобой буду; как услышишь стук да гром, скажи: «Это, видно, моя лягушонка в коробчонке едет!»
Вот старшие братья явились со своими жёнами, разодетыми, разубранными; стоят да над Иваном-царевичем смеются:
— Что же ты, брат, без жены пришёл? Хоть бы в платочке её принёс! И где ты такую красавицу выискал? Чай, все болота исходил?
Вдруг поднялся стук да гром – весь дворец затрясся. Гости крепко напугались, повскакивали со своих мест и не знают, что им делать; а Иван-царевич говорит:
— Не бойтесь, господа честные! Это моя лягушонка в коробчонке приехала.
Подлетела к царскому крыльцу золочёная карета, в шесть лошадей запряжена, и вышла оттуда Василиса Премудрая – такая красавица, что и свет не видывал! Взяла Ивана-царевича за руку и повела за столы дубовые, за скатерти браные.
Стали гости есть-пить, веселиться. Василиса Премудрая испила из стакана да последки себе за левый рукав вылила; закусила лебедем да косточки за правый рукав спрятала. Жёны старших царевичей увидали её хитрости, давай и себе тоже делать.
Попили, поели, настал черёд плясать. Как пошла Василиса Премудрая танцевать с Иваном-царевичем, махнула левой рукой – сделалось озеро, махнула правой – и поплыли по воде белые лебеди. Царь и гости диву дались. А как перестала она плясать, всё исчезло: и озеро, и лебеди.
А старшие невестки пошли танцевать, махнули левой рукой – гостей забрызгали, махнули правой – кость царю прямо в глаз угодила! Царь рассердился и прогнал их.
Тем временем Иван-царевич, улучив момент, поспешил домой, нашёл лягушачью кожу и сжёг её. Приезжает Василиса Премудрая, хватилась – нет лягушачьей кожи, приуныла, запечалилась и говорит царевичу:
— Ох, Иван-царевич! Что же ты наделал? Если б ты немножко подождал, я бы вечно была твоею, а теперь прощай! Ищи меня за тридевять земель, в тридесятом царстве – у Кощея Бессмертного.
Обернулась белой лебедью и улетела в окно.
Иван-царевич поплакал, поплакал, поклонился на четыре стороны и пошёл куда глаза глядят — искать жену, Василису Премудрую.
Шёл он близко ли, далеко ли, долго ли, коротко ли – попадается ему навстречу старый старичок.
— Здравствуй, — говорит, — добрый молодец! Чего ищешь, куда путь держишь?
Царевич рассказал ему про своё несчастье.
— Эх, Иван-царевич! Зачем ты лягушачью кожу спалил? Не ты её надел, не тебе и снимать было! Ну, делать нечего, подсоблю я тебе. Вот тебе клубок: куда он покатится, туда и ты ступай за ним смело.
Иван-царевич поблагодаровал старику и пошёл за клубочком.
Идёт чистым полем, попадается ему медведь.
— Дай, — говорит, — убью зверя!
А медведь ему человеческим голосом:
— Не убивай меня, Иван-царевич! Когда-нибудь я пригожусь тебе.
Не тронул Иван-царевич медведя, пожалел, пошёл дальше.
Идёт он дальше, глядь – а над ним летит селезень; царевич прицелился, хотел было застрелить птицу, как вдруг говорит она человеческим голосом:
— Не бей меня, Иван-царевич! Я тебе пригожусь. Пожалел Иван-царевич селезня, пошёл дальше.
Бежит косой заяц; царевич опять стал целиться, а заяц ему человеческим голосом:
— Не бей меня, Иван-царевич! Я тебе сам пригожусь.
И его пожалел Иван-царевич и пошёл дальше – к синему морю. Видит – на песке лежит, издыхает щука-рыба.
— Ах, Иван-царевич, — говорит щука, — сжалься надо мною, пусти меня в море.
Он бросил её в море и пошёл берегом.
Долго ли, коротко ли — прикатился клубочек в лес, к избушке. Стоит та избушка на курьих ножках, кругом себя поворачивается. Говорит Иван-царевич:
— Избушка, избушка! Стань по-старому, как мать поставила, – ко мне передом, а к лесу задом.
Избушка повернулась к лесу задом, к нему передом. Вошёл Иван-царевич в избушку и видит: лежит на печи Баба-Яга — костяная нога. Увидела она царевича и говорит:
— Зачем ко мне пожаловал, добрый молодец? Волей или неволей?
— Ах ты Баба-Яга, костяная нога! Ты бы прежде меня, доброго молодца, накормила-напоила, в бане выпарила, да тогда б и спрашивала.
Баба-Яга накормила его, напоила, в бане выпарила; а царевич рассказал ей, что ищет свою жену Василису Премудрую.
— А, знаю! — сказала Баба-Яга. — Она теперь у Кощея Бессмертного; трудно её достать, нелегко с Кощеем сладить: смерть его на конце иглы, та игла в яйце, то яйцо в утке, та утка в зайце, тот заяц в сундуке, а сундук стоит на высоком дубу, и то дерево Кощей, как свой глаз, бережёт.
Указала Яга, в каком месте растёт этот дуб. Поблагодарил её царевич и пошёл.
Наконец пришёл к тому дубу и не знает, что ему делать, как сундук достать? Вдруг откуда ни возьмись – прибежал медведь и выворотил дерево с корнем; сундук упал и разбился вдребезги. Выбежал из сундука заяц и во всю прыть наутёк пустился; глядь – за ним уж другой заяц гонится, нагнал, ухватил и в клочки разорвал. Вылетела из зайца утка и поднялась высоко-высоко; летит, а за ней селезень бросился; как ударит её – утка тотчас яйцо выронила, и упало то яйцо в море.
Иван-царевич, видя беду неминучую, залился слезами. Вдруг подплывает к берегу щука и держит в зубах яйцо; он взял то яйцо, разбил, достал иглу и отломил кончик: сколько ни бился Кощей, сколько ни метался во все стороны, а пришлось ему помереть!
Пошёл Иван-царевич в Кощеевы палаты. Вышла тут к нему Василиса Премудрая и говорит:
— Ну, Иван-царевич, сумел ты меня найти, теперь я навек твоя буду!
Воротился Иван-царевич с Василисой Премудрой в своё царство-государство.
И стали они жить дружно, в любви и согласии.
Понравилась сказка Царевна-лягушка? Читайте и другие наши добрые сказки:
